Испытано на себе

Красное знамя
Четверг, 17 февраля 2011 года

Долгий путь к перерождению

Откровенные признания бывшей наркоманки

В посёлке Иоссер горел дом. Татьяна Волкова задыхалась от горя, она считала, что её шестилетний сын погиб в огне, думала, что его забыли в суматохе. Сердце останавливалось от страха, потому что нет для неё никого дороже. Мальчика спасли, вынесли из пожара. Когда Таня обняла сына, то вспомнила со стыдом, как после родов она желала ему смерти. И ничего тогда не могла с собой поделать. Смотрела на его хилое, синюшное тельце в барокамере, всё утыканное иголками и трубками, и думала: «Если не выживет, то к лучшему». Ведь наркоманки рожают детей на страдание. Какая из неё была мать? Ничтожное, забитое, больное и озлоблённое существо, неспособное выполнить свой родительский долг. Воспоминания мучительны. «Отец приходил ко мне, плакал и спрашивал: «Дочь, скажи, что тебе нужно? Я не знаю, как тебе помочь». Я отвечала: «Папа, ты ничем мне не поможешь. Дай мне денег на укол». Он говорил: «Нет, не дам. Умирай так». И я умирала. В больнице врачи решили отрезать мне ногу, боялись, что начнётся гангрена. Но я сказала, что умру с ногами. Врачи не видели смысла держать меня в больнице, отправили домой. Отец с матерью ждали, когда я, в конце концов, уже умру, перестану страдать».

В 27 лет Татьяна была скорее мертва, чем жива. Денег не было даже на бинты, чтобы перевязать гниющие ноги. Кололась в пах, больше было некуда, все вены сгорели от инъекций. Бинты стирала, сушила, перевязки делала сама. Когда приходила свекровь (Таня вместе с мужем кололась), девушка старалась спрятать перевязочный материал. Пожилая женщина с ненавистью разбрасывала бинты, плевала Тане в лицо. Жизнь заканчивалась – вес 40 кг, волосы выпали, наркоманка заживо умирала. Думать уже не могла, но иногда с удовольствием перебирала в памяти картинки из медового месяца, который она провела с наркотиками, самое начало. Вот она, студентка, знакомится с двумя девушками. Они втроём снимают квартиру, к ним приходят мальчики, такие молодые, смелые. Жить хотелось легко и счастливо. Начали с курения анаши, потом перешли на внутривенные инъекции. В техникуме студентки вели себя примерно, обеспеченные девочки из благополучных усинских семей. Никто бы и не подумал, что это наркоманки, что для них имеет смысл только одно – вечером сделать инъекцию.

С грехом пополам получила диплом бухгалтера. Родители устроили дочку на работу, купили квартиру в Сыктывкаре. Перспективы открылись бескрайние, амбиции хлестали через край. Зависимость ещё не давала о себе знать явно, ведь наркотики умеют ждать. Но уже первое жизненное испытание (бросил любимый мужчина) привело к ужасному срыву. «Тогда я слетела с катушек по полной программе, - рассказывает Татьяна. – Я не представляла, как можно начать день без приёма наркотиков. Но утром я ещё осторожничала, на работу всё-таки идти. Дожидалась вечера и тогда с головой окуналась в омут дурмана. Начала воровать на работе, деньги брала без счёту. После ревизии мне пришлось отдать работодателям квартиру, и я ещё осталась должна крупную сумму. Родители распродали всё имущество, чтобы помочь мне, семья стала нищей. Я прошла лечение в клинике и вернулась в отчий дом». Непутёвая дочь плакала, прощения просила, вроде бы и исправляться начала. Устроилась на работу, вышла замуж. Увы, за такого же наркомана. Первый год молодожёны не кололись, а потом 6 лет вместе просидели на игле. Татьяна забеременела, материнский инстинкт столкнулся с наркотической зависимостью. Потеряла покой, знала, что инъекциями уродует своего малыша, но удержаться не могла, всё равно кололась. Ребёнок родился недоношенным, с длинным перечнем заболеваний. Сердце матери разрывалось. «Я знала, что страдает малыш по моей вине, но и наркотики бросить не могла, - вспоминает Татьяна. – Тогда я призналась родителям, что по-прежнему делаю себе инъекции. В больнице сыночек окреп, нас выписали домой. Тяжело вспоминать то время. Пока не уколюсь, ребёнок не нужен. Родители первые месяцы надеялись, что он меня образумит, потом забрали внука к себе». Теперь наркоманку ничто не сдерживало, приближался конец её загубленной жизни. У порога стояла мучительная, медленная смерть, без надежды, без утешения, в одиночестве, с чувством вины перед родителями и сыном.

Но судьба распорядилась иначе. «Я сидела вечером на кухне. Зашёл мой знакомый, Толик Варнавский. Раньше мы вместе употребляли наркотики. Присел около меня на корточки, посмотрел мне в лицо (у него голубые-голубые глаза, никогда их не забуду) и спросил: «Ты хочешь жить?». Я ответила» «Хочу». Варнавский предложил мне выход – поехать в реабилитационный центр, где он сам побывал недавно. Я ответила: «Меня не возьмут с такими ногами», - и откинула одеяло. У него в глазах мелькнул испуг. Но от своего намерения не отказался, договорился с центром «Возрождение», с моими родителями, взял два билета до п. Иоссер и нянчился со мной всю дорогу, пока не доставил в центр реабилитации. Я не верила, мне было всё равно, где умереть, но за эту соломинку ухватилась двумя руками». Все годы, что Татьяна употребляла наркотики, она чётко знала: кругом одни недоброжелатели. Она для всех – никчёмная наркоманка, грош цена в базарный день. Озлоблённая, наглая, привыкла Таня отбиваться от общества, обманывать и презирать людей. И когда в центре она почувствовала тепло человеческой любви, увидела, что окружающие бескорыстно ухаживают за ней, молятся ради того, чтобы Татьяна просто жила и радовалась жизни – в её душе стало что-то происходить. «Меня привезли в простой деревенский дом, посадили на кровать, укутали одеялом. Девочки, проходившие там реабилитацию, смотрели на меня и молчали. Наверное, вспоминали, как и их, больных и сломлённых, привезли сюда. Ольга Васильевна, служитель центра, молилась за меня, я видела: она верит в моё спасение. Сейчас понимаю, что узрела Бога в этих людях, полных любви к умирающей наркоманке».

Таню выхаживали как младенца: поили бульоном, лечили трофические язвы на ногах. Силы по капле стали возвращаться в измученный организм. Она понемногу начала вставать, сначала делала слабые попытки чистить лук и морковь, потом носить дрова к печке, по одному полену, держась свободной рукой за стенку. Начала читать Библию для утешения и  опоры. Стала молиться, чтобы Бог помог вернуть ей ребёнка. В центр позвонили родители и сообщили, что Таня не лишена родительских прав («только спасись, дочка»), она раскаивалась, страдала и боролась за жизнь.

После окончания реабилитации Татьяна вернулась в Усинск, но возврата к прежней жизни не получилось. Всё вокруг напоминало о пережитом: раньше времени состарившиеся родители, сын, выросший без матери, нездоровое любопытство в глазах знакомых… Таня сбежала из родного города, потому что чувствовала: теряет жизненные силы, к ней снова приближается отчаяние. Вернулась в Центр реабилитации за помощью. Сотрудники «Возрождения» предложили остаться в Иоссере. Благо администрация посёлка пошла навстречу и трудоустроила воспитанницу реабилитационного центра на должность бухгалтера. Так Татьяна нашла своё место в жизни. С тех пор прошло 4 года. Волкова на хорошем счету, родители вернули ей сына, она хочет ещё раз создать семью. Кроме общественной нагрузки и основной работы, есть и другая – в Центре «Возрождение», где она помогает девушкам-наркоманкам пройти курс реабилитации. «Я их понимаю, как никто другой, потому что помню, как мне было трудно, - говорит Татьяна Волкова. – Бедные девочки, когда я вижу в их глазах себя, умирающую от наркотической зависимости, я готова всё отдать, только чтобы они выжили. Раньше я думала о том, почему мне досталось такое тяжкое испытание? Теперь знаю ответ. Если бы я так низко не упала тогда и не встретила на пороге смерти добрых, чутких людей, никогда бы не пришло понимание, что кому-то понадобятся и мои силы, и моя любовь».

Лика Давлетова

Княжпогостский район

 

Взгляд со стороны

История внутреннего перерождения человека уже сама по себе интересна, а ещё больше – если ты знаком с этим человеком лично. Мне представилась такая возможность: перед публикацией этих заметок Татьяна Волкова побывала в редакции. Первой же моей мыслью было: «И такая красавица могла стать очередной жертвой пагубного пристрастия!» Высокая, статная, густые русые волосы, большие выразительные глаза – всё в ней выдавало то женское начало, которое неотразимо действует на мужчин и предназначено для продолжения рода человеческого. От полуобморочной наркоманки не осталось и следа. Хотя нет, прошлое прослеживалось по неестественной окраске кистей рук. «Да, - подтвердила Татьяна, поймав мой говорящий взгляд, - а ещё есть следы на ногах, но всё постепенно проходит». «И что, - спрашиваю её, - возврата к старому уже не будет?» «Думаю, не будет, - отвечает она. – Уж больно страшной ценой пришлось расплачиваться. И мне очень хотелось бы, чтобы и другие люди, побывавшие, а то и до сих пор находящиеся в той же яме, поняли для себя, что выход из неё есть всегда. Даже на самой последней грани. Поэтому-то я и согласилась обнародовать свою историю. И всем сердцем готова им помочь».

Валерий Туркин